Туристический изюм: Парк Александрия

Усадьба Александрия была загородной резиденцией гет­мана Ксаверия Браницкого и его супруги Александры Энгельгардт, племянницы свет князя Григория Потемкина, любимой фрейлины императрицы Екатерины.

Усадьба и парк занимали об­ширную территорию на месте природной дубравы у реки Рось, в окружении полей и лу­гов. По оврагам сбегали речки, несшие чистую целебную воду. Один из лучших парковых пави­льонов - колоннада "Эхо" – был построен у целебного, источни­ка и служил укрытием от непо­годы для детей Браницких, ког­да они ходили пить воду. В торцах колоннады были велико­лепно оформленные комнаты для отдыха, убранные мебелью, коврами и картинами.

Рельеф территории с уклоном к реке и перепадом высот в двадцать семь метров, выходы скальных пород, осо­бенно над рекой у подножия Палиевой горы, определили необы­чайную живописность планиров­ки, ее естественность. Зеленое убранство парка гармонично со­четалось с его великолепными парковыми постройками, зер­кальными прудами и долиной ре­ки. Основа парковых композиций – природный лесостепной ланд­шафт – дубовый лес в сочетании с полянами, и лугами. Как принято было в романтических парках, его окружал глубокий ров, и террито­рия как бы сливалась с окрестнос­тями. Изумительные виды на долину реки поражали воображение. Собственно парк занимал около 200 га; 10 из них были отведены под большую по­ляну в центре, окруженную стары­ми деревьями. Некоторые до сих пор сохранились в районе Боль­шой и Малой полян.

Парк, заложенный в конце ХVIII в., достиг кульминации в сво­ем развитии в середине XIX в. В его первоначальный замысел бы­ли внесены изменения, особенно ландшафтным архитектором А.Энсом, проработавшим в Алек­сандрии пятьдесят четыре года.

Наиболее привлекательным участком стало композиционное ядро – Большая поляна, покрытая зеленым ковром цветущих трав с мощными группами вековых де­ревьев. С раннего утра и почти до захода солнца она залита ярким светом, придающим пейзажу лег­кость и прозрачность. Отсюда хо­рошо просматриваются бело-колонный павильон "Эхо", "Роман­тические Руины" над прудом и ка­скадом, арочный мост, костел Ио­анна Предчети и долина реки.

Но вернемся к истории. Белоцерковские земли были дарова­ны Браницкому в 1775 году Ста­ниславом Августом Понятовским, последним польским королем. В Белой Церкви построили так на­зываемый "Зимний дворец", а для летнего жилища и парка вы­брали неподалеку живописное урочище "Гаек".

В 1768 году летняя резиденция уже почти устроена. Она включала четыре одноэтажных павильона, достроенных впоследствии до двух этажей, отдельный павильон для гетмана, танцевальный пави­льон (Бальный зал) и "гостиницу", разделенную на десять апарта­ментов. Павильоны были прекрас­но отделаны. По описаниям со­временников, один из павильонов, например, был "укра­шен мрамором, росписью и за­граничными фарфоровыми ваза­ми дорогой работы".

Александра Васильевна Браницкая, статс-дама, близкая к им­ператорскому дому и по титулу, и по родственным связям, приехала в Белую Церковь из столицы. Устраивая свои парк по моде того времени, она внесла в его семан­тику тему романтических воспо­минаний о прекрасных загород­ных резиденциях Петербурга, особенно о Царском Селе, где прошла ее юность.

В парке постепенно формиро­вались отдельные участки – "са­ды" – мемориального, развлека­тельного и практического характера.

Уже в самом названии парка был заложен множественный смысл. "Александрия" – парк имени его хозяйки и любимого внука импе­ратрицы - будущего императора Александра I; и воспоминание об Александровском парке в Цар­ском селе. "Александровская" те­ма продолжалась и позднее. Во время устройства Аракчеевым во­енных поселений император бы­вал на юге и проездом навещал овдовевшую Браницкую. Ночевал он в одном из павильонов Алек­сандрии. После визита императо­ра на новом участке парка был ус­тановлен его бронзовый бюст на каменном постаменте. Постепен­но возник сад в память о связи владельцев усадьбы с царской се­мьей. Усадьбу посещали Николай I, Александр II, Великие княгини и князья. Этот мемориальный сад был окружен металлической ви­той решеткой, вставленный в ка­менные столбы, украшенные ре­льефными   цветочными гирляндами. Каждое деревцо, по­саженное членами царской се­мьи, было окружено балюстрадой с позолоченной царской короной.

Прошлое и настоящее Александрии

Память о фельдмаршале По­темкине, который умер на руках у А.В. Браницкой во время послед­ней поездки на Украину в 1791 году, хранил "Сад Потемкина" в западной части парка. Мемуари­сты упоминают о белой мрамор­ной "Святыне" с бюстом Потемкина. Речь шла, очевидно, о парковом павильоне Ротонда (в действительности это полуро­тонда, или экседра), архитектура которого почти повторяет пави­льон Чарльза Камерона "Памят­ник родителям" в Павловском парке под Петербургом.

Интересно упоминание о саде "Защита цветов". В нем были ус­тановлены, подаренные императ­рицей танцующие фигуры в цвет­ных народных костюмах. Фигуры переплетались постоянно обнов­ляемыми сезонными цветами.

После болгаро-турецкой кам­пании 1828 году, в которой уча­ствовал зять А.В. Браницкой М.С.Воронцов, появился сад "Варна" и "Турецкий домик", в стены которых были вмурованы камни с араоскими письменами. На обломке скалы установили скульптуру девушки, плачущей над разбитым кувшином. Это бы­ла копия известной скульптуры П.П.Соколова "Молочница с раз­битым кувшином" в Екатерини­нском парке Царского Села, вос­петая в стихотворении Пушкина "Царскосельская статуя".

Урну с водой уронив, об утес

ее дева разбила. 'Веба печальна сидит,

праздный держа черепок, "Чудо! не иссякнет вода,

изливаясь из урны разбитой; Дева, над вечной струей,

вечно печальна сидит.

Сад "Мур" служил для защиты теплолюбивых растений от холод­ных ветров. Он был огорожен ош­тукатуренной каменной стеной в виде замкнутого прямоугольника 270 X 135 м, покрытой красной че­репицей. В сад было два въезда – хозяйственный и парадный. О многочисленных "китайских" затеях Царскосельских парков на­поминает Китайский мостик на плотине "Лебединого озера" – трехпролетная арка со сводчаты­ми пролетами и китайской бесед­кой в центре. У входа на мостик на ступеньке стояли фигуры китай­цев в натуральную величину. Теперь они заменены сидящими фи­гурами из бронзы, которые хоро­шо соответствуют масштабу всей композиции.

Особый семейный смысл имела традиционная парковая колонна из серого песчаника на гранитном пьедестале. Ее завершала компо­зиция "Пеликан" (традиционный символ беззаветной отцовской любви); птица разрывает себе клювом грудь, чтобы накормить птенцов. Колонна была посвящена родителям, о чем говорила надпись: "Благодарные дети родителям". Ксаверий Браницкий, уйдя в отставку в 1798 г, доживал свой век вдали от двора, занимаясь воспитанием детей и своим обширным хозяйством. Умер он в 1819 году.

В этом же году одна из дочерей Браницких Елизавета Ксаверьевна стала женой М.С.Воронцова. Он уделял усадьбе большое вни­мание. Быть может, здесь и заро­дилась его любовь к строительст­ву парков. Украсили парк бронзовые и мраморные скульп­туры, вазы, доставленные из-за границы: "распоряжением Во­ронцова из Парижа морем через Одессу доставленными и на мес­те в имении расставленными". По свидетельству современников, из Венеции привезены были ита­льянские копии античных скульп­тур, которые когда-то были зака­заны Наполеоном для Версаля. Перед Бальным залом появились статуи Аполлона и Артемиды, пе­ред колоннадой "Эхо" – статуя Гермеса. Воронцов закупал также дорогие экзотические деревья для большего разнообразия в на­саждениях парка. После рождения внука А.В. Браницкая дарит Воронцовым участ­ки земли в Крыму. Паркостроительные работы в Алупке и Верхней Массандре, деятельное участие в которых принимала Ели­завета Ксаверьевна, как бы про­должают начатое в Александрии.

По некоторым данным, закладка парка могла происходить с учас­тием инженера Людвига Христиа­на Метцеля, прибывшего на служ­бу в Тульчин к Феликсу Щенсному Потоцкому и впоследствии со­здавшего знаменитую Софиевку. В польских источниках упомина­ется, например, что когда Метцель возглавлял Комиссию инже­неров сухопутных и водных путей сообщения, он засадил деревья­ми дорогу до Белой Церкви, про­ходившую по безлесной равнинной местности. Версия об участии Метцеля вполне допустима, если принять во внимание, как профес­сионально задуманы гидротехни­ческие сооружения Александрии, Напоминает одну из Софиевских композиций из камня "Грот Диа­ны", изображенный на старой ли­тографии. Между двумя семьями были довольно тесные связи, две из дочерей Браницких были заму­жем за Потоцкими; София часто навещала Браницкую.

Имена первых мастеров-строи­телей парка неизвестны; в реест­рах они именуются просто "садов­ник". Лишь в документах за 1807 год значится, что у Браницких с 1796 г работали итальянский ар­хитектор Доминик Ботани (архи­тектура Главного входа, рубеж ХVIII-ХIХ вв), садовник Август Станге из Львова, французский ландшафтный архитектор Мюффо, поляк Бартецкий, Витт и Штунге (вероятно инженеры), осуществлявшие работы по со­зданию прудов и каскадов, оформлению плотин, фонтанов, формированию отдельных парко­вых участков.

Описания Александрии мемуа­ристами XIX в не так многочислен­ны, как описания Софиевки, но из них можно узнать некоторые дета­ли усадебной жизни. Тут и расска­зы о роскошных балах и гуляньях в честь именин одной из дочерей, которая в подарок получила "са­дик" за изящной оградой из не­скольких деревьев, украшенных драгоценными камнями (как видим, сад был самым дорогим по­дарком в прямом и переносном смысле), и восхищение декора­тивностью парка, его цветниками, клумбами, каскадами и фонтана­ми, и дань особому духу гостепри­имства, который царил в усадьбе.

Известный мемуарист первой половины XIX в Филипп Филиппо­вич Вигель, посетивший Алексан­дрию в 1823 г пишет, что в Белой Церкви Браницкая живала только по зимам; летом же – в трех вер­стах оттуда, в своей любезной Александрии,"собственными ее стараниями взращенном огром­ном парке".

Скромные постройки Александ­рии Вигеля удивить не могли, но он заметил, что над каменным двухэтажным домом, которому предназначено было вмещать "гостиницу", и в котором помеща­лась хозяйка, большими буквами выставлено было слово "Аusteria" (очевидно от английского Аusteria – строгий, аскетичный). И дейст­вительно, архитектура дома была простой, интимной – сооружение в виде почти замкнутого прямо­угольника, необычное для усадеб того времени. "...Меня все бранят за то, что я не строю дворца. Я люблю садить, а не строиться", -говорила графиня. Далее Вигель пишет: "Посмотри батюшка, – ска­зала она мне, – двадцать пять лет тому назад здесь было голое по­ле, прутика не видать было, а те­перь мы гуляем в густом лесу". Вигель дивится красоте парка. Быстрая речка Рось в ином месте удержанная, в другом вьющаяся по воле, протекает весь этот длинный сад... Всех прелестей этого очаровательного места он описывать не берется, так как их слишком много, но интересно следующее его замечание: "Гра­финя Браницкая сроднилась с природой; деревья сделались ее обществом и друзьями. Проезжая мимо иных приговаривала она: "голубчик, красавец ты мой!". С досадой отворачивалась от других, говорила мне: я этих терпеть не могу", – однако же, не лишала их жизни, не велела рубить".

Судя по рассказу Вигеля моло­дым насаждениям парка было лет 25-30, значит в 1790-х гг основ­ные работы по закладке парка бы­ли закончены. По немногочислен­ным свидетельствам посетителей усадьбы, относящимся к XIX в, можно составить представление о некоторых его участках и компо­зициях. Южную часть парка пере­секали красивейшие каналы, озера и пруды, разнообразные по форме и величине, соединяющие­ся системой шлюзов и водопадов. Через каналы были переброшены мосты и мостики. Один из мостов вел к небольшому островку Роз, в середине которого густо росли деревья, окаймленные розовыми кустами. В юго-западной части парка стоял Дом Садовника в сти­ле раннего барокко, неподалеку две оранжереи, в которых выра­щивались редкие экзотические растения для оформления инте­рьеров Аустерии и жилых павиль­онов, а в летнее время – газонов: большие пальмы и агавы выстав­лялись по всему парку. В теплицах выращивали инжир, ананасы; бы­ли также парники и питомники для выращивания цветов. Упоминает­ся затейливая "аркадная" беседка из стриженых растений, которую украшали великолепные мрамор­ные вазы. Поляна с бронзовой статуей "Гладиатора" была окру­жена красивыми чугунными ска­мьями. Судя по надписи на поста­менте, статуя посвящалась М.С.Воронцову. Отсюда откры­вался прекрасный вид на Лазневый пруд и романтические Руины, служившие одновременно под­порной стенкой плотины Лазневого пруда. На острове Марии вбли­зи Руин стояла статуя Божьей Матери из белого мрамора.

О том, как выглядела усадьба и парк при жизни А.В. Браницкой можно судить по сохранившимся рисункам и акварелям 1820-1830-х годов.

По обычаю того времени, гости, и приглашенные художники дела­ли зарисовки любимого детища хозяйки. Интересны рисунки Михалины Бежиньской (жены графа Ильинского, владельца усадьбы Романово на Волыни), акварели Виллибальда Рихтера и россий­ского художника Богдана Годфрида Виллевальде. Рисунки даже не профессиональные, довольно точно передавали антураж от­дельных уголков усадьбы и парка, прогулки и отдых гостей, причем реальных, а не вымышленных. Как правило, рисунки подписывались авторами и. впоследствии тира­жировались путем изготовления литографий в мастерских Варша­вы, Парижа и Берлина.

В 1815 г. Браницкая привезла из Берлина молодого садовника по фамилии Генц (Йенс), известного в современной транскрипции как Энс, Он за свою долгую службу сформировал живописные пейза­жи композиционного центра пар­ка, которыми мы восхищаемся и поныне. Участок "Клины", состо­явший из небольших партерных клиньев-булингринов (понижен­ных газонов) и стриженных боске­тов, Энс засадил ширококронны­ми деревьями. Регулярные композиции он заменял прекрас­ными живописными пейзажными, применяя ширококронные дере­вья и чередуя большие и малые группы и одиночные деревья по принципу "лес на лугу". Были сформированы еловая и липовая аллеи, пейзажи Дубравы, кашта­новая аллея от Сквирской дороги до Аустерии. Семья Браницких высоко ценила заслуги Энса и к 50-ти летнему юбилею его твор­чества в Александрии в парке бы­ла установлена чугунная колонна на каменном пьедестале с завер­шением в виде плоской вазы.

После кончины Браницкой (1838 году) и, особенно, Энса (1869 го­ду), парк стал приходить в запус­тение. И лишь в 1880-е годы при садовнике чехе Ренгере – челове­ке умелом, энергичном и влюб­ленным в свое дело, парк возрождается, Декоративные деревья расчищены и освобождены для обзора; кустарники сгруппирова­ны и подчинены композиции пар­ковых картин, придавая им закон­ченный вид; обширные пространства полян засеяны от­личной смесью газонных трав; приведены в порядок теплицы и плодовые сады. Деревья над озерами и каналами были подобраны колористическими группами та­ким образом, чтобы эффектно от­ражаться в воде. Наибольший эф­фект это давало осенью при разнообразной цветовой гамме листьев. На прудах плавали лебе­ди, а в воде – редкие породы де­коративных рыб.

Планировочная структура цент­ральной части по прежнему под­чинена Дединцу (возвышенному участку, где размещалась Аусте­рия). Здесь сходятся все аллеи, соединяющие Главный вход, уро­чище Клины, Большую и Малую поляны, экономический двор, сад "Мур", Дубраву. Длина всех аллей парка достигала шестнадцать километров. Основа растительности – местные поро­ды, дубы обыкновенный и красный, тополя пирамидальные, ли­па, береза, каштан, тюльпанное дерево, черемуха, граб, верба, осина, пихта, сосны обыкновен­ная и веймутова и лиственница, декоративные основные кустар­ники – сирень и жасмин.

Часть парка, которая еще при гетмане оставалась нетронутой, дикой и использовалась для прогу­лок в каретах и верхом, в конце XIX веке получает развитие как охот­ничьи угодья – строится охотничий павильон, зверинец, фазанник, во­дяная мельница, рыборазводные пруды. В огороженном зверинце свободно содержались олени, ла­ни, серны, зайцы и фазаны.

Единственный сын гетмана Вла­дислав Грегор, генерал и сенатор Российский, главный ловчий дво­ра, жил в основном в Варшаве и Петербурге. Белую Церковь на­следовал один из его сыновней Владислав Михал, граф Браницкий, маршалок шляхты повета Васильковского. Он целиком посвя­тил свою деятельность промышленному развитию края. В 1859 г он принимал у себя в Александрии императора Александра II, который участвовал в организованной для него охоте. После смерти Владислава (1884г.) опекуншей имений, приносивших, 1 млн.рублей ежегодного дохода. была его вдова, а затем до 1917 г – дочь Мария, княгиня Радзивилл.

Потомки Браницких и по сей день живут во Франции.

В музее парка сохраняются великолепные работы – бюсты Ека­терины и Потемкина знаменитого российского скульптора Шубина. "Три грации" великого Кановы, портрет Октавиана Августа, Лаокоон, спящая Ариадна, напоминающие о былом великолепии этой усадьбы. В год 200-летнего юби­лея Александрии в парке установлена колонна – памятный знак скульптора Р.Е. Гельман.